Александр Емельянов, председатель бизнес-клуба Hotulanus Baltic: беседа с членом клуба, присяжным адвокатом и третейским судьей Андрисом Берзиньшем. Об объединении компаний в 20 странах, уроках процессов неплатежеспособности и о том, почему иногда выгоднее разрешать споры в третейском суде.
Александр Емельянов (А.Е.): Андрис, рад приветствовать вас не только как члена нашего клуба, но и как профессионала с уникальным опытом. Вы выпускник юридического факультета Латвийского университета (LL.M), были приглашенным лектором в Ремесленной палате ФРГ, являетесь присяжным адвокатом, специализирующимся на финансовом праве и M&A (слияния и поглощения). Ваш опыт охватывает юридическое сопровождение сделок почти в 10 странах. Глядя на такой международный масштаб, какую главную ошибку, на ваш взгляд, допускают латвийские предприниматели, впервые выходя на глобальный рынок или готовя компанию к продаже иностранцам?
Андрис Берзиньш (А.Б.): Александр, спасибо за приглашение. Если выделять главное — это недооценка «домашнего задания» или, выражаясь юридическим языком, недостаточный Vendor Due Diligence (проверка благонадежности со стороны продавца).
Многие наши предприниматели привыкли к определенной гибкости, что само по себе похвально, но также и к неформальному подходу в ведении дел. Однако когда на сцене появляется серьезный международный инвестор, например из Скандинавии или США, он ожидает идеального порядка в документации, включая финансовую отчетность и прозрачность в вопросах интеллектуальной собственности. Попытка навести порядок «в процессе», когда переговоры о продаже уже начались, воспринимается инвестором как высокий риск. Это часто ведет к драматичному снижению цены или вовсе срывает сделку. Мой совет: если решили готовить компанию к продаже — начинайте делать это за два года, а не за два месяца.
А.Е.: Вы работаете в сфере финансового права. Сейчас банки ужесточают требования — AML (борьба с отмыванием денег), проверки на санкции. Бизнес жалуется на бюрократию. Есть ли способ превратить соответствие всем требованиям (compliance) из бремени в конкурентное преимущество?
А.Б.: Это сложный вопрос, но ответ — да. Сегодня прозрачность — это новая валюта. Если структура вашей собственности ясна, если вы можете документально подтвердить происхождение капитала за установленный законом период, вы становитесь желанным клиентом для банков и надежным партнером для контрагентов. Компании с «мутной» историей просто вытесняются с рынка. Поэтому инвестиции в качественный юридический и финансовый комплаенс — это инвестиции в долгосрочное выживание компании.
А.Е.: В вашей карьере есть опыт работы не только адвокатом, но и с процессами неплатежеспособности и ликвидации. Вы видели бизнес, так сказать, «на столе патологоанатома». Какой главный симптом скорого конца компании чаще всего игнорируют владельцы на первый взгляд стабильных предприятий?
А.Б.: Промедление в принятии так называемых «неудобных» решений. Часто владелец видит, что конкретное направление бизнеса приносит убытки или долговое бремя становится критическим, но продолжает верить в чудо, откладывая реструктуризацию.
Опыт работы с процессами неплатежеспособности научил меня, что время — самый дорогой ресурс. Чем раньше компания обращается к специалистам за реструктуризацией или правовой защитой, тем выше шансы сохранить бизнес. Игнорирование проблемы всегда обходится дороже, чем её признание.
А.Е.: Вы также являетесь третейским судьей. Почему члену клуба Hotulanus при заключении важного договора стоит рассмотреть включение третейской оговорки вместо того, чтобы в случае спора обращаться в обычный государственный суд?
А.Б.: Есть три основных фактора: скорость, конфиденциальность и компетенция. Коммерческие споры в государственных судах могут тянуться годами, а процессы там в основном публичные. Это значит, что любые частные и бизнес-вопросы могут стать достоянием общественности прямо в зале суда.
Третейский суд, напротив, — процесс закрытый. И что важно: стороны могут сами выбрать судей, которые действительно разбираются в специфике их бизнеса — будь то IT, логистика или финансы. Это позволяет получить решение, основанное не только на букве закона, но и на глубоком понимании сути сделки.
Углубленная юридическая экспертиза для бизнеса
А.Е.: Андрис, в первой части беседы мы затронули глобальные вопросы M&A. Теперь я хочу перейти к повседневным вызовам. Вы представляете интересы клиентов в судах. Часто предприниматель думает, что адвокат нужен только тогда, когда «всё уже горит». Какова ваша стратегия: мы идем в суд побеждать или мы идем в суд, чтобы договориться?
А.Б.: Хороший адвокат — это прежде всего стратег. Моя цель — минимизация потерь клиента. Если судебный процесс грозит затянуться на годы и потребовать огромных ресурсов, которые бизнес мог бы вложить в развитие, я всегда подчеркиваю важность медиации и мирового соглашения. Но если оппонент не готов к диалогу, представительство в суде строится на безупречной доказательной базе.
А.Е.: Еще один «фронт» для бизнеса — налоговая администрация (СГД/VID). Конфликты с налоговой могут парализовать компанию. Как правильно выстраивать диалог с государством, когда возникают претензии?
А.Б.: С налоговой администрацией важно говорить на языке цифр и документов, а не эмоций. Моя практика показывает, что значительную часть проблем можно решить уже на стадии подачи первоначальных объяснений, если юридическая позиция обоснована заранее. Мы помогаем клиентам не только оспаривать неблагоприятные решения СГД, но и выстраивать превентивную защиту: структурировать сделки так, чтобы минимизировать риски проверок и аудитов.
А.Е.: Поговорим о дебиторской задолженности. Это «тромбы» в кровеносной системе бизнеса. Когда стоит переходить от вежливых напоминаний к жестким юридическим мерам?
А.Б.: Мой совет: никогда не ждите дольше одного платежного цикла. Как только задержка становится системной — это сигнал. Работа с дебиторами — это не только суды. Это и грамотно подготовленные досудебные предупреждения, и использование инструментов упрощенного взыскания. Мы помогаем внедрить в компаниях систему, где юридический рычаг включается автоматически. Это дисциплинирует партнеров.
А.Е.: Очень важная тема — процессы неплатежеспособности и ПЗП (процесс правовой защиты/TAP). Для многих ПЗП звучит как приговор, но вы смотрите на это иначе. Какова реальная ценность ПЗП для жизнеспособного бизнеса?
А.Б.: Если у компании временные трудности с ликвидностью, но есть работающая бизнес-модель, ПЗП позволяет получить передышку от требований кредиторов и время на реструктуризацию долгов. Это своего рода юридический щит. Моя роль — подготовить такой план правовой защиты, который убедит кредиторов и суд в том, что предприятие должно продолжать работу. В свою очередь, в процессах неплатежеспособности наша задача — максимально защитить интересы клиента, независимо от того, является ли он кредитором, желающим вернуть деньги, или владельцем, стремящимся к корректному закрытию бизнеса.
А.Е.: Андрис, спасибо за этот глубокий экскурс. Такая экспертиза — огромная ценность для членов нашего клуба.